Факультет истории, политологии и права РГГУ всегда отличало что-то такое, что присуще только этому факультету. Но чтобы понять это отличие, важно начать с истории создания структуры, с того, когда и как был создан факультет, что было в основе его создания. Ведь тот, кто не знает своего прошлого, не имеет будущего.
Подготовлено на основе интервью Межиевой Айны с деканом ФИПП Александром Логуновым для журнала "ФИПП"
В 1994 году было принято решение принципиальной важности об открытии в составе Историко-архивного института двух отделений: отделение истории и отделение политологии. Причем с открытием каждого из этих отделений связана определенная интрига. Все началось с политологии. Начало 90-х годов - это бум активности студенческой молодежи. Еще была очень жива память о перестройке, большинство студентов было политически активным, то есть проводились собрания, митинги и демонстрации, которые посещались огромным количеством студентов. Они записывались в политические партии, и, как и все, в России, имели не всегда корректное и точное представление о том, что представляет собой политология. Потому что политология как определенная образовательная программа, как научное направление в России сформировалась только в начале 90-х годов. До этого времени ее не было. В цикл общественно-политических дисциплин она не входила. В тот период существовало несколько наивное впечатление и представление, что, если мы овладеем теми же политическими знаниями, которые имеют США, Германия или Франция и т.д., то мы, наконец, поймем и разгадаем загадку власти. Поэтому был колоссальный интерес к политологии и к тому, чтобы овладеть политическими знаниями, переделать нашу российскую власть кардинально. И именно студенты Историко-архивного института выступили инициаторами и организовали несколько петиций к руководству с просьбой открыть политическое направление, политологию.
 |
 |
Это был импульс, идущий из студенческих масс. Но наш факультет иначе подошел к этому делу, чем МГУ или СПбГУ, где перед этим существовали мощные кафедры и целые отделения научного коммунизма. Когда научный коммунизм рухнул, то соответствующим образом эти отделения и направления стали преобразовываться в политологические. Какое-то время они несли на себе элементы и черты прежней традиции. Если посмотреть на первые учебники по политологии, то можно заметить, что они очень напоминают учебники по научному коммунизму: «политика – это…, политический процесс – это…». То есть живой разговор со студентом о том, что такое политика и политическое не всегда получался. Для ФИППа же было одновременно и сложнее, и легче. С одной стороны, в этот момент в РГГУ уже не было кафедр марксизма и ленинизма, да и в предшествующие годы они не играли такой значительной роли, какую они играли в других высших учебных заведениях, кроме кафедры истории КПСС. И это был плюс. То есть не было стереотипов, давления мощной традиции. С другой стороны, конечно, был и определенный минус, потому что мало просто придумать концепцию, мало придумать идею, нужно найти кадры и людей, которые могли бы эту концепцию реализовать. И решая эту задачу, факультет был вынужден идти нетрадиционно. Во-первых, искать по всей Москве тех специалистов, которые могли быть полезны факультету в становлении именно политологии, а не в реабилитации в тех или иных формах этой самой марксистско-ленинской интерпретации развития общества. Тогда ФИПП широко открыл двери для западных специалистов. И первым студентам по политологии было очень сложно учиться, потому что буквально со второго семестра на факультете уже работали преподаватели, прежде всего, из США, иногда из Европы, и просто на английском языке читали ребятам вводные курсы и курсы, связанные с объяснением, что такое политика. С объяснением терминов, понятий, политического языка, теоретического языка, по которым у нас в России специалистов просто не было. Отсюда политология стала вырастать на стыке, с одной стороны, тех проблем, которые хотелось осмыслить в России, но с другой стороны, при помощи реально существующего языка политики.
С историей была другая интрига, потому что первоначально «история» была открыта в нынешнем Институте филологии и истории РГГУ, но у них была своя концепция. Они очень тесно сблизили историю и филологию, с одной стороны, а с другой, они изначально поставили во главу угла принцип компаративизма и сравнительного изучения различных стран, России и Европы, России и США и т.д. А в Историко-архивном институте был колоссальный багаж и колоссальная ценность, та, которая называлась «вспомогательные исторические дисциплины», то есть методы, ремесло историка, умение читать документы, интерпретировать, знание литературы. То есть источниковедение и историография в Историко-архивном институте на начало 90-х годов были на таком уровне, которому не было аналогов вообще в России. И тогда было очень важно этот колоссальный потенциал, и интеллектуальный, и человеческий, и концептуальный воплотить в подготовке не только историков-архивистов, но и историков. Вот так возникли на факультете отделения истории и политологии. Но поскольку так сложилось, что они были созданы вместе, то это уже изначально создало возможность взаимопроникновения, обмена курсами, использования взаимных достижений. Наши историки получили возможность слушать целый ряд уникальнейших курсов по политическим аспектам, по государственным аспектам и т.д. И политологи получили уникальную возможность погружаться в некоторые аспекты исторической традиции, исторической психологии, исторической взаимосвязи.
 |
 |
Но как только этот процесс стал прогрессировать, сразу стало понятно, что вырастить современного политолога и историка невозможно, если не насытить образовательный проект правовыми знаниями и правовыми представлениями. И тогда был сделан следующий шаг: факультет подготовился к открытию специальности по юриспруденции. Причем в отличие от юридического факультета РГГУ, который изначально делал акценты на отраслевой подготовке юристов, что, безусловно, очень важно, на нашем факультете в силу его специфики делали акценты на проблемах, связанных с историей, теорией, цивилистикой, гражданским правом и конституционным правом. Это позволяло опять-таки еще больше усилить принцип междисциплинарности, взаимопроникновения, взаимосвязи. Одни к этому относились с восторгом, другие с настороженностью. Было критика и полемика и внутри преподавательского состава, и внутри студентов, потому что мы изначально максимально использовали наши права государственного вуза на своеобразие, на использование своих особенностей.
Немного позже стало ясно, что невозможно в современном обществе вести подготовку историков, политологов и юристов без коммуникативного аспекта. По этому поводу совершенно органично факультет стал заниматься коммуникатологией, а из этого вырос PR (связи с общественностью), как особое направление подготовки, которое тоже существенным образом отличалось от других. Потому что PR, как и политологию, на факультете пришлось выращивать по крупицам, собирая не только российский опыт, так как его практически и не было. Перед ФИППом это направление открыли только в МГИМО. ФИПП шел буквально в первой десятке, в самом авангарде. Но в МГИМО PR открывали, прежде всего, используя факультет журналистики, преподавателей журналистики, их учебные планы были очень специфические: там 2/3 курса были журналистские, а PR, в общем-то, присутствовал как некий отдельный компонент. Наш факультет посчитал, что журналистика – это всего лишь один из методов, и не главный. Поэтому в основу учебного плана были положены теория коммуникации, коммуникативные процессы и способы коммуницирования.
 |
 |
Дальше еще один шаг, вполне органичный для факультета. К началу 2000 года на факультете успешно работали уже и политология, и история, и право, становился и набирал силу PR, но стало ясно, что общество существует в своеобразном пространстве, которое ориентировано, в основном, либо на североамериканский опыт и традицию, либо на западноевропейский опыт и традицию. Но в этот период в мире произошли изменения позиций Востока. Стало понятно, что современный мир невозможно постичь, если не знать, по крайней мере, Китая, Дальнего Востока и арабского мира. Ведь это мощные импульсы, которые меняют лицо мира, его взаимосвязи. Так родилась идея и появилось направление востоковедения на факультете, причем было решено, что не будет конкуренции с ИСАА, потому что у них большой опыт подготовки специалистов, прежде всего, в области языка, филологии, истории во всех странах Востока. Для ФИППа важнее было изучение, прежде всего, современного Востока, современного Китая, современного арабского мира.
 |
 |
Но и последним штрихом в концептуальном строительстве ФИППа стало открытие направления по сервису и туризму, поскольку факультет накопил колоссальный опыт для изучения межкультурного взаимодействия и обмена. Возникла идея, что этими межкультурными связями можно и нужно управлять, стратегически их направлять. То есть нужны и специалисты, и идеи по поводу того, как развиваются и направляются миграционные потоки, туристические потоки, почему все больше и больше капитала приходит не в сферу производства, а в сферу сервисных услуг. И было решено, что на этой специальности факультет будет готовить людей, не столько ориентированных на чисто операционные действия – продажу туров, ведение переговоров с компаниями, хотя все это необходимо, но главное – людей, которые будут понимать стратегию движения и развития приоритетов в этой области.
 |
 |
Некоторые особенные цитаты А.П. Логунова:
"А если говорить об идеальном студенте лично для меня, то это, прежде всего студент, который обладает тремя главными качествами: первое – он не боится быть самим собой, еще хорошо бы, если эта небоязнь сопровождалась хотя бы небольшими рефлексиями по поводу своих плюсов и минусов, но важно, чтобы он уважал себя. А если человек уважает себя, то он не может не уважать окружающих. Второе – я очень люблю студентов, которые не боятся брать на себя ответственность и говорят: «Я за это отвечаю». И неважно, отвечает он за дело в учебе или за решение какой-то задачи. Ну и третье – мне просто симпатичны люди, которые умеют самостоятельно мыслить, думать и принимать те или иные интеллектуальные решения не по образцам, пусть это и не всегда удается"
"Мне безумно нравится наш слоган, который придумали, кстати, сами студенты «пиарщики», это не мое изобретение: «ФИПП – сильные крылья!». Нравится, потому что за этим для меня стоит чрезвычайно многое. С одной стороны, мы должны подготовить человека, который не боится высоты, то есть который может ставить перед собой очень высокие цели, причем сам их ставить. Птенец должен сделать шаг, переступить через гнездо и не бояться лететь. Крылья – это возможность функционировать в разного рода воздушных потоках, ведь хорошие и сильные крылья - это возможность лететь и по ветру, и против ветра, и менять направления, и падая в пике, удерживаться, и затем взлетать высоко вверх"
"Почти о каждом нашем преподавателе можно сказать, что он самостоятельная личность, он не боится быть самим собой. И если такая атмосфера создается в преподавательском коллективе, то соответствующим образом она переносится и на студентов"
